Автобиография

Я родился в Киеве, восьмого июля 1990г., в семье школьных учителей, интеллигенция в первом поколении. Папа стал учителем истории, а мама украинского языка и литературы. Мои родители выходцы из сельской местности, встретились друг с другом в столице, приехав туда на учебу. У меня есть старшая на четыре года сестра. Вскоре после моего рождения, было принято решение о переезде к отцу в село, под Винницей, откуда он родом. Там я закончил первый класс. Родители посчитали, что социально-экономический кризис в стране, 90-е, будет лучше пережить там. Папа работал в школе историком и занимался хозяйством, мама тоже занималась хозяйством и нами.

Мы хорошо жили в селе. У нас была разная живность в хозяйстве, от мала до велика, котики, собачка, мы питались натуральными продуктами, я рос в окружении красивой природы, на земле и чистом воздухе. По окончании первого класса, родители опять решили переехать, на этот раз в Винницу. Я был рад попасть в город.

В детский сад я не ходил, а в школу пошел на год раньше обычного. Я успевал по учебе, но социально мне было трудновато, боязно среди одноклассников. В результате, я остался на второй год в одном классе, так как я не вытягивал школьную среду. Как и большинство людей, я не могу назвать себя однозначно благополучным или неблагополучным. Было и хорошо и было трудно в разное время. Так или иначе, я с уверенностью могу сказать, что мой интерес к психотерапии родился не на пустом месте.

В школе я был хорошистом, что-то получалось, что-то нет. Меня никогда дома не напрягали по поводу учебы. Я, как-то сам, учился в меру способностей. Получалось в среднем на четверки, с нисходящим трендом в несколько последних лет учебы.

Я хорошо знал географию, так как мы с папой с детства играли с географической и политической картой мира. Я знал где находятся самые значимые объекты, материки, океаны, моря, горы и т.п. Знал названия и месторасположение большинства стран и столиц. Мне нравилась и получалась физика, благодаря тому, что у нас с учительницей сформировался хороший контакт. В старших классах мне тяжело давалась алгебра и геометрия, я думаю, то обстоятельство, что у нашего математика было прозвище “Мюллер” и что он, время от времени, лупашил рукой по доске, когда объяснял теорему, имело к этому определенное отношение.

С английским языком была какае-то беда, с самого начала школы я его ели-ели вытягивал на четверку, я не мог его ни понять, ни выучить нормально. Так было до тех пор, пока я не попал на курсы английского языка. Где-то за пол-года посещения курсов, два раза в неделю, я из вечно недопонимающего и перебивающегося с тройки на четверку, с надрывом, стал первым в классе, обойдя круглых отличников. И тогда я понял, что дело не всегда в тебе, а в том в каком окружении ты находишься и как к тебе относятся. Пойти на курсы английского мне предложила мама, за что я ей очень благодарен, так как владение английским открыло для меня много возможностей в жизни. Я попал в группу к замечательной учительнице, Татьяне Свиченской, до сих пор благодарен ей за фразу на первом занятии, — “Делайте столько ошибок сколько вам нужно”.

Где-то в пятнадцать лет я загорелся мечтой выиграть грин карту и уехать в США. Эту страну было легко за-идеализировать. Я сформировал мечту, которая давала мне надежду на хорошую жизнь. Я влюбился в американскую культуру через музыку и кино, и мне очень хотелось изучить английский язык. Занятия английским, — это была та деятельность, в которой я преуспевал и чувствовал себя уверенно. Я очень нуждался в этом. Меня окрыляло то, что я был одним из лучших учеников в группе на курсах. Спустя полтора-два года я начал понимать слова из песен и смотреть кино без перевода. Это меня здорово воодушевляло и давало силы жить.

Благодаря опыту преуспевания на курсах английского я понял, что для того, чтобы в чем-то преуспеть нужно этого хотеть, то есть нужна мотивация, и чтобы тебе помогали компетентные и человечные преподаватели. Спустя пять лет этот опыт мне помог решиться преуспеть в психотерапии.

В детстве у меня были друзья в школе и во дворе. У меня было несколько велосипедов, футбольные мячи и бесчисленное количество футбольных кед, которые жили месяц-два от силы, потому что я их нещадно убивал на асфальтном и щебеночном поле, играя футбол. Домашний компьютер появился в четырнадцать лет, а интернет в шестнадцать лет.

Мои родители … и тут я затрудняюсь правильно подобрать слово, крутится на языке либо “часто” либо “иногда” … ссорились и конфликтовали дома. Для меня маленького это было чрезмерно. Я не выдерживал такой сильной вербальной агрессии. Судя по всему детство моих родителей, если взять только психологический аспект, было сложным. Они 1955-го и 1954-го годов рождения. Знаменитые психоаналитики, Джон Боулби и Франсуаза Дольто, примерно в это время сделали свои открытия о важности привязанности детей к маме или другому заботящемуся лицу, в первые годы жизни. В то время люди не понимали эмоциональных потребностей ребенка и ситуация детской травматизации было делом обыденным и массовым во всем мире.

В связи с травматизацией возникают опасные искажения восприятия реальности. Нарушается способность видеть, слышать, чувствовать, доверять, верить в хорошее. Моим родителям трудно приходилось в семейной жизни, к сожалению, и нам с сестрой доставалось нередко. С такими психологическими данными не сталкиваться лбами, похоже, было невозможно. Конечно, на меня это действовало разрушительно.

Отсюда проистекают те проблемы с которыми я пришел в терапию: комплексы стыда, вины, страха, заниженная самооценка, проблемы с верой в себя, алекситимия, как неспособность различать и осознавать чувства. Слишком сильный стресс негативно влиял на мою когнитивную, познавательную деятельность. От этого сильно страдали мои личные отношения и способность к достижениям.

Будучи наблюдателем, а и иногда и участником конфликтов в семье, у меня сформировался мощный комплекс спасателя. Наблюдая за тем, как мой детский мир трещит по швам, я стремился изо всех сил помочь решить проблемы родителей, чтобы спасти свой мир. Я пытался быть переговорщиком, переводчиком, выражаясь по-современному, фасилитатором и медиатором в отношениях. Ребенок спасатель.

В Виннице я закончил школу (2005), колледж (2008) и трехгодичные курсы английского языка (2008). В моей жизни с восемнадцати до тридцати одного года явно выделяются три этапа, один четыре года и два по пять лет. Я их ниже опишу.

Этап первый — с восемнадцати до двадцати одного года

Кажется, что в восемнадцать лет у меня появился новый уровень самосознания. Я стал искать жизненно важных знаний. Видимо, начал понимать, что никого спасти не получается. К этому времени у меня сформировалась заниженная самооценка. Кроме комплекса спасателя, у меня были сильные комплексы вины и стыда. Общая эмоциональная подавленность, в особенности подавленная агрессия. Я переживал хронический стресс, регулярную физическую усталость и боли в теле, в спине, в ногах, головные боли, боль в глазах. Стресс негативно влиял на мышление и поведение.

Мне было тяжело учиться и общаться с людьми. Я был серьезно психологически надломлен. Никто этого не видел в моем окружении. Я понятия не имел, что я чувствую, какие бывают эмоции, как создавать отношения. Частый совет — “будь собой”, приводил меня в ступор, потому что я не знал кто я. Структура личности была порушена в разных местах, а необходимые базовые личностные качества блокированы или не раскрыты. Таковы последствия травмирующих событий.

Я переехал в Киев и поступил в ВУЗ на международную экономику. Параллельно учебе, я работал, и, что самое главное, я много учился в рамках самообразования. Мне нужно было понять как улучшить свое психологическое и физическое здоровье. Я так плохо себя чувствовал физически и эмоционально, что, с большой грустью, отказал себе в мечте — поехать в Штаты на лето. Я думал, что я просто не справлюсь, я в Украине ели держался.

Я вложил все свои силы в учебу, нет, не университетскую, это просто номинальная корочка. Я читал много книг, статей, слушал семинары и лекций по истории, философии, религиеведению, социологии, экономике, психологии и другим наукам. Я нашел людей, которые занимались просвещением и образованием публики по собственной инициативе. За четыре года усердной работы по самообразованию, я пришел к тому, что мне стоит заняться психологией.

Самым важным человеком в моей жизни на данном этапе стал Владимир Михайлович Зазнобин. Он, на всю жизнь для меня, останется важнейшим и ценнейшим учителем и наставником. Он, вместе со своим коллективом, сделал очень много, чтобы такие молодые люди как я, и не только, получили знания о мире и человечестве, которые позволяют найти свой, созидательный, творческий, индивидуальный путь в жизни.

Итак, в эти четыре года я делал следующее. Три года учился на стационаре в ВУЗе, четвертый год перевелся на заочку, когда понял, что экономика, это не то. Работал на полную ставку, на таких позициях где было свободное время, львиную долю которого, я тратил на самообразование.

Второй этап — с двадцати двух до двадцати шести лет

Знакомая девушка рекомендовала мне обратить внимание на гештальт-терапию. Я прочел несколько книг по ГТ и мне понравилось. В 2011 году, в двадцать один год я поступил на пятилетнюю программу подготовки гештальт-терапевтов. С экономикой было покончено, я решил заняться гештальт-терапией. Моя студенческая жизнь продлилась еще на шесть лет. Затем началась частная практика, но это потом. Со второй попытки я попал к хорошим тренерам. Владимиру Филипенко из Минска, Анне Бычковой из Киева и Кириллу Хломову из Москвы.

Подготовка идет пять с половиной лет. Она состоит из: — базовой группы, которая работает все это время в формате трехдневок раз в полтора месяца;

— специализированных групп, где изучаются специфические темы в психотерапии (специализации длятся год-полтора по 6-8 трехдневок, ежемесячно в среднем);

— работы в тройках с одногруппниками из базовой группы, два с половиной года, со встречами раз в две недели по три часа;

— прохождения индивидуальной психотерапии от одного года еженедельно;

— групповой психотерапии один год раз в две недели по три часа в среднем;

— ежегодных конференций;

— и летних выездных школ, гештальт-интенсивов, по 11 дней, где учащиеся получают терапию, практикуют давать терапию клиентам и получают супервизии на свои работы.

Параллельно психотерапевтической подготовке в гештальт сообществе я получил второе высшее образование по психологии за два с половиной года.

С 2011 по конец 2016, я посвятил психотерапевтической проработке и психологическому образованию. Для того, чтобы обеспечить все эти обучающие и терапевтическое проекты я работал все время, вплоть до начала практики, в основном в финансовой отрасли. Спустя три года от начала подготовки я начал практиковать бесплатно и за символическую цену, для наработки опыта. Это 2014-2016 годы.

Где-то через три года после начала терапии я встретил свою будущую жену. Мы в отношениях уже девять лет. Отношения с Олей сделали меня более мягким, эмпатичным, заботливым, спокойным. У меня получилось скорректировать свой тревожно-избегающий тип привязанности, ближе в сторону доверия и безопасности. Это очень благотворно отразилось на моей уверенности в себе и чувстве защищенности. Оля, также как и я, решила стать психотерапевтом.

Это были очень контрастные пять с лишним лет жизни. Работа в офисе характеризовалась монотонностью, механистичность, меня там клонило в сон нередко, казалось что время стоит на месте. Напротив, жизнь на обучающих, терапевтических проектах и в личных отношениях была насыщенной, яркой, трудной, интересной, возбуждающей, местами болезненной.

Я искренне рад, что в моей жизни случились все те знакомства, встречи и отношения, благодаря которым я сформировал свою профессиональную идентичность, хоть этот путь и весьма сложный.

Третий этап — с двадцати семи до тридцати одного года

В двадцать семь лет, в 2017 году, я приступил к развитию частной практики, как основной вид профессиональной деятельности. На этом этапе я продолжал учиться с интенсивностью мероприятий раза в два меньше, по сравнению с первыми шестью годами, и фокус работы сместился на получение супервизий на свои работы.

Я не нашел для себя работающего варианта, чтобы устроиться в какуе-то организацию и поработать там в штате психологом пару лет. Самым жизнеспособным вариантом, на то время, оказалось просто начать частную практику. Я дал себе время освоиться, я не спешил и работал с тем количеством людей, которое у меня было.

Каждый психотерапевт строит свою практику исходя из его личностных и социальных качеств и ресурсов. Я вел свою практику в Киеве, в офисе. Она состояла из индивидуального приема горожан. В ней было и остается сейчас где-то половина англоязычных клиентов, или носителей языка или тех, кто использует его как свой второй язык. Также, я проводил психотерапевтические группы, на группы ко мне приходили люди интересующиеся психотерапией для себя, а также студенты обучающих программ по гештальт-терапии.

Особенностью практики в этот период было то, что я много работал с англоязычными клиентами, благодаря знанию языка и моего искреннего интереса и погруженности в Западную культуру, а также проведение психотерапевтических групп. Работа с группами и работа на английском, это была моя отдельная гордость и удовольствие.

Кроме получения супервизий на свои работы, этот период моей жизни также характеризуется моим участием в жизни сообщества на коллегиальном, горизонтальном уровне. Мне было интересно узнать как выглядят, как работают другие терапевты, из каких людей состоит профессиональная часть нашего сообщества. Для этого я принял участие в четырех-годичном проекте третьей ступени и посетил много интенсивов в роли супервизора. Мне кажеться, я сполна удовлетворил свой интерес и сформировал более реалистичное представление о людях.

Все как-то двигалось, развивалось, я приобретал опыт, сглаживал свои острые углы, строил планы, заводил новые связи. Потом в Украине началась война, которая застала меня врасплох. 2022 год — это черная страница в моей жизни и жизни десятков миллионов моих сограждан. Я не думал, что люди пойдут на войну такого масштаба здесь. Я не думал, что российская власть настолько глупа и деградировавшая и что наши дела настолько плохи. Мне казалось я лучше понимаю происходящее. Тяжелейший множественный кризис на переживание которого ушла львиная часть моей энергии в этом году. Моя практика ужалась втрое, потом расширилась. Этот кризис запустил переоценку взглядов и ценностей в моем сознании.

Четвертый этап — с тридцати двух лет по сейчас

Я нахожусь на первом году четвертого жизненного этапа, он только начался. Кроме негативных событий связанных с войной, которые, казалось, затопили собой почти все пространство моей жизни, в нем было и хорошее, ценное и важное. Через два дня после моего дня рождения у нас родилась дочь и мы с женой стали родителями. Мы ее назвали Алисой, наподобии главной героини сказки “Алиса в стране чудес” Льюиса Кэрролла. Этот маленький человечек просто потрясающий!

Последние 4-5 лет я время от времени слушал подкасты про использование психоделиков в психотерапии и лечении психологических травм. В этих подкастах принимали участие не абы кто с улицы, а хорошие ученые, исследователи, люди с нормальной репутацией и позициями в признанных официальных структурах, что очень важно в этой теме. Мое любопытство взяло верх и я устроил себе такой опыт в 2022 году.

Я употребил порцию псилоцибиновых грибов и пережил психоделический опыт, который длился часа три-четыре. В этом измененном состоянии сознания очень хорошо думается, чувствуется и ощущается все. Наверное, главное что я из этого извлек, это более глубокая способность к эмпатии. Я думаю, это вещество помогает лучше интегрировать свой жизненных опыт, если на это есть силы. В целом, для меня это был позитивный опыт и сейчас я не чувствую, что хотел бы его повторить.

На этом я закончу свое жизнеописание. Я постарался приоткрыться, немного рассказать вам о себе, о своем жизненном пути. Надеюсь у меня получилось. Спасибо за ваше внимание и интерес ко мне!

Март 2023